О жестокости наркома внутренних дел Лаврентия Берии ходят легенды. Многие из них – правдивы, ведь он действительно был человеком, не испытывающим жалости.

Говорят, однажды он пообещал одному из участников теннисного турнира в случае победы освободить его семью из тюрьмы. Окрылённый надеждой спортсмен не оставил соперникам ни шанса, но быстро понял, что ближайший соратник вождя просто пошутил.

А вскоре и сам чемпион попал в печально известные «Сталинские расстрельные списки» и разделил участь родителей и братьев. «Золотому мальчику» Грузии Арчилу Мдивани на момент расстрела было всего 26 лет.
С начала Большого террора (февраль 1937 г.) началось регулярное утверждение в Политбюро списков лиц, чьи приговоры (чаще всего расстрельные) должна была оформлять Военная коллегия Верховного суда СССР. Просмотр и утверждение пофамильных списков с заранее намеченной мерой наказания осуществлял сам Иосиф Сталин и члены Политбюро.

Списки готовились в НКВД, как на материалах отделов центрального аппарата, так и на материалах, присланных в центр из регионов. Для утверждения подготовленные списки отправлялись в Политбюро. В рассмотрении, а точнее, в подписании списков, принимал участие не весь состав Политбюро, а только те его члены, которые были наиболее приближены к Сталину. Подписи и даты утверждения списков ставили на первых страницах. Сначала, как правило, подписывал Сталин. В исключительных случаях, когда подписи Сталина нет, первой идёт подпись Молотова или, очень редко, Жданова.

Далее списки отправлялись обратно в НКВД, а затем в Военную коллегию Верховного суда СССР. Судебного рассмотрения дел в Военной коллегии по существу не было. Военная коллегия, вынося заранее предопределенные меры наказания, механически штамповала материалы предварительного следствия. Слушание дела занимало пять-десять минут. Считалось, что за это время подсудимому разъясняли его права, сущность обвинения, заслушивали отношение обвиняемого к совершённым преступлениям, его показания и последнее слово.

Всего с 27 февраля 1937 г. по 29 сентября 1938 г. было 383 списка – 11 томов. За период Большого террора Военная коллегия Верховного суда СССР осудила 38 313 человек, из которых к высшей мере наказания – 31 456 человек.

Фамилия Мдивани была хорошо известна в Грузии задолго до того, как стала наводить ужас на теннисистов по всему Советскому Союзу. Арчил был пятым сыном видного грузинского политика и дипломата Буду Мдивани, одного из самых влиятельных людей Тбилиси. Родители стремились дать детям всестороннее образование, поэтому наряду с изучением иностранных языков и уроками музыки семилетний Арчил стал играть в теннис – подходящий для элиты вид спорта.

Первое время мальчишка из уважаемой семьи посещал главный теннисный клуб Тбилиси ради аристократичной атмосферы и общения с другими детьми высокопоставленных персон, но постепенно втянулся и к 13 годам уже не представлял жизни без ракетки. Во многом это заслуга французского тренера Яна Гомера, который в раннем детстве приехал в Грузию вместе с родителями и стал основоположником тенниса в этой стране. Прозорливый наставник разглядел в быстром и пластичном парне огромный талант и посоветовал ему больше внимания уделять тренировкам.
Мальчик из хорошей семьи
Энтузиазм Гомера и его сподвижников привёл к тому, что грузинская школа тенниса стала считаться одной из сильнейших в СССР. При этом советские теннисисты не имели возможности участвовать в международных турнирах, из-за чего заметно отставали от современных тенденций. Но Арчил Мдивани, благодаря положению отца, мог путешествовать и вживую наблюдать за игрой лучших мастеров.

С 1924 по 1928 год Буду Мдивани служил торговым представителем СССР во Франции, и в каждый приезд к отцу Арчил проводил долгие часы на парижских кортах. Подросток был поражён агрессивным и одновременно элегантным стилем игры легендарных «мушкетёров»: Анри Коше, Рене Лакоста, Жана Боротра и Жака Брюньона. Возвращаясь домой, он пытался повторить увиденное, чем приводил публику в восторг. В Тбилиси на матчах с участием Мдивани всегда был аншлаг – настолько зрелищно и красиво он играл.
Подражание великим французам
Наибольшего успеха в своей недолгой карьере Арчил Мдивани добился в парном разряде, где его постоянным партнёром был земляк и близкий друг Эдуард Негребецкий. Стремительный Мдивани и выносливый Негребецкий отлично дополняли друг друга и в начале 1930-х ворвались в число лучших дуэтов страны. В 1932 году Арчил вместе с товарищем перебираются в Ленинград, в то время – центр развития тенниса в СССР.

В городе на Неве Мдивани и Негребецкий не только с азартом оттачивали теннисное мастерство, но и отдыхали с грузинским размахом. Атлетичные молодые люди с прекрасными манерами умели красиво ухаживать за девушками и пользовались у них огромным успехом. Особенно это касалось обаятельного и жизнерадостного Арчила, который вмиг становился душой компании. При этом весёлые похождение друзей совсем не мешали им блистать на теннисных кортах. В 1934 году Мдивани и Негребецкий впервые стали чемпионами СССР в парном разряде, а затем дважды защищали престижный титул.
Любимец женщин и душа компании
В 1936-м, уже в ранге трёхкратного чемпиона страны, Арчил первым среди грузин удостоился звания мастера спорта СССР по теннису. Тогда же он слетал в Париж специально для совместных тренировок с легендарным Анри Коше. Мдивани поразил «мушкетёра» не только современной атакующей манерой игры, но и безупречным владением французским языком. Карьера Арчила Мдивани только подходила к расцвету. Зрелищный и экспрессивный игрок научился контролировать эмоции и сильно прибавил в тактике. Специалисты были уверены, что в ближайшие годы грузинский талант будет доминировать не только в парном, но и в одиночном разряде. Однако этим прогнозам не суждено было сбыться.

В августе 1936 года по личному приказу Сталина арестовали Буду Мдивани, а вскоре та же участь постигла его жену и трёх сыновей. Мдивани-старший был одним из лидеров грузинской оппозиции и уже подвергался репрессиям. В 1928 году его отозвали из Франции и приговорили к трём годам лагерей. Вернувшись на свободу, он отрёкся от оппозиции и, казалось, вернул доверие власти, однако повторный арест обернулся для его семьи трагедией.

Буду Мдивани оказался в так называемом «расстрельном списке» и был приговорён к высшей мере как участник «троцкистского шпионско-вредительского центра». 10 июля 1937 года 60-летнего большевика расстреляли. Его супруга Цуцуния, сыновья Георгий, Иван и Давид также были расстреляны.
Расстрел семьи Мдивани
К моменту расстрела семьи многократный чемпион СССР по теннису Арчил Мдивани тоже был арестован и ждал приговора. Его лишили свободы в апреле 1937 года. До этого он девять месяцев ничего не знал о судьбе родителей и братьев. В семье Мдивани из поколения в поколение передают историю о том, что перед одним из турниров Берия, который на тот момент был Первым секретарем ЦК КП(б) Грузинской ССР и проводил партийную «чистку» в Грузии, пообещал Арчилу отпустить родных, если тот одержит победу. В тот день Мдивани не играл в теннис, а сражался за жизни близких людей, поэтому ни у одного соперника не было ни шанса. На банкете после соревнований игрок понял, что Берия его обманул, и во всеуслышание заявил, что в семье Мдивани никогда не было врагов народа. Вскоре его арестовали.

Документальных подтверждений этой истории нет, зато в архивах сохранилось уголовное дело в отношении одного из лучших теннисистов Союза. 13 сентября 1937 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила 26-летнего Арчила Мдивани к расстрелу по обвинению в том, что «был связан по контрреволюционной работе с руководителем контрреволюционной троцкистской организации отца — Буду Мдивани и высказывал намерение убить Берия". Приговор был приведён в исполнение в тот же день.

Несмотря на раннюю трагическую смерть, Арчил Мдивани оставил ярчайший след в истории советского тенниса. Эдуард Негребецкий, игравший после смерти Арчила вместе с лучшими игроками страны, называл его своим самым талантливым и любимым партнёром, а плавный и грациозный, будто кошачий стиль игры копировали и долгие годы после его смерти.
Ложное обещание Берии
Арчил Мдивани был не единственным человеком из мира спорта, попавшим в печально известные "расстрельные списки"...
Арон Иттин, спортивный журналист, главный редактор газеты «Красный спорт» – расстрелян 20 сентября 1937 года

Родился в Ростове-на-Дону в 1896 году. В 1924 году стал первым главным редактором газеты «Красный спорт», которую уже после его смерти переименовали в «Советский спорт». Был одним из инициаторов создания кафедры истории физической культуры при ГЦИФКе и стал её первым руководителем. В 1929 году предложил ввести в СССР профессиональный спорт, за что подвергся обвинениям в антипролетарской деятельности и был лишён должности в исполнительном комитете Красного Спортинтерна.
17 июля 1937 года Иттина арестовали, а 20 сентября расстреляли на основании приговора Военной коллегии Верховного суда СССР по обвинению в участии в антисоветской диверсионно-террористической деятельности. В 1956 году Арон Иттин был реабилитирован.
Василий Михайлов, председатель Высшего совета физической культуры при ВЦИК – расстрелян 27 сентября 1937 года

Родился в 1894 году в Москве. После Октябрьской революции начал политическую карьеру. Занимал высокие должности в Московском городском совете профсоюзов, Московском комитете РКП (б). В начале 1920-х был секретарём ЦК. Руководил строительством Днепрогэса и Дворца Советов. С 1926 по 1930 годы был председателем Высшего совета физической культуры при Всероссийском центральном исполнительном комитете СССР, то есть фактически был министром спорта СССР.
Арестован 11 июня 1937 года, а 27 сентября приговорён к расстрелу Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению во вредительстве и участии в контрреволюционной террористической организации. В 1956 году реабилитирован.
Иван Гребенщиков, лыжник, заведующий кафедрой лёгкой атлетики и лыжного спорта ГЦИФК – расстрелян 21 января 1938 года

Родился в Московской области в 1900 году. По окончании Государственного центрального института физической культуры преподавал и занимался научной работой, а в начале 1930-х возглавил кафедру лёгкой атлетики и лыжного спорта. Будучи талантливым лыжником, внёс значительный вклад в развитие лыжного спорта в СССР, а также разработал ряд методических пособий для легкоатлетов в метательных дисциплинах.
В январе 1937 года Гребенщикова арестовали, а спустя год Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к расстрелу по обвинению в участии контрреволюционной террористической организации. По версии следствия, Гребенщиков был членом группы, замышлявшей план совершения террористического акта над руководителями партии и правительства во время демонстрации на Красной площади в день 1 мая 1937 года. Иван Гребенщиков был расстрелян 21 января 1938 года, а 26 мая 1956 года его реабилитировали.